Эта версия
доступна по адресу: http://eprints.hud.ac.uk/19002
Рис.2.
Фокусник и криминальная среда
Ранее было сказано, в чём выражены различия, и социальные и стилистические,
между современным фокусником и жонглёром. Через тонкие различия была выражена
озабоченность статусом; в рамках ловкости рук были показаны отличия между
движениями фокусника и жонглированием. Ещё одно различие, идущее параллельно, в
рамках той же самой современной традиции, находится между фокусами и криминалом.
Мы уже затрагивали эту тему, поскольку мелкая преступность являлась одной из
ассоциаций, связанных с репутацией жонглёра. Тем не менее, криминал и
преступники формируют гораздо более обширную литературную тему. Литература по
фокусам содержит выразительный подбор работ о преступниках и их методах.
Не стоит забывать, что в одном из самых значимых трудов о карточных фокусах
на рубеже веков – «Техники приёмов и ухищрений за карточным столом: трактат об
искусстве карточного манипулирования» (1902) С.В.Эрднайзе - две трети книги посвящены
методам карточных обманов в игре на деньги. Книга детально расписывает длинную
серию приёмов, которые могут использовать как фокусники, так и мошенники. На
предмет преступления Эрднайзе занимает аморальную позицию, и не скрывает тот
факт, что его способность проникновения в суть была изучена в «холодной школе
опыта» (1902, стр.14). У автора - который писал под псевдонимом - не было
возможности сохранить репутацию. Тем не менее, в рамках современной традиции, я
обсуждал, что чаще всего предмет преступления служил фокуснику-джентльмену
возможностью извлечения морали, и
демонстрации своей честности. В этом плане очень показателен пример
Робер-Удена. Его книга «Карточные шулера: разоблачение их уловок или искусство
постоянного выигрыша» (1891) была предназначена для того, чтобы
воспрепятствовать обманщикам эксплуатировать зажиточную общественность.
«У меня очень хорошее мнение о высшем свете, и надеюсь, что чтение моей
книги, не вызовет никаких других мыслей, кроме этой: "как защититься от
уловок шулеров?"» (1891, стр.6).
В книге Робер-Удена рассмотрен ряд прецедентов. Во-первых, в ней
предполагается, что по природе профессии, у фокусника есть привилегированная
точка зрения на мир криминала. Хотя первоочередная задача книги состоит в том,
чтобы продемонстрировать действия преступников - она содержит подробный
материал о ловкости рук - притязания Робер-Удена на звание эксперта гораздо
более обширно. Он рассуждает не только о методах преступников, но также и об их
образе жизни, привычках, тех социальных бедах, которые они вызывают. Тем не
менее, автор делает всё возможное, чтобы сохранить свою собственную хорошую
репутацию, определяя, как он получил это незаконное знание. Робер-Уден не
получил его в «холодной школе опыта». Он начинает книгу с красочного описания
того, как отправился на поиски шулера, обманывающего с помощью ловкости рук. Он
находит дом человека, и видит что жилище выглядит отвратительным и вонючим.
После этого мошенник появляется из спальни, и угрожая ножом, пытается ограбить
посетителя. Позже мы узнаём, что через несколько месяцев преступник был
арестован. Кажется, что ничем другим, как любознательной наивностью, нельзя
считать данный контакт Робер-Удена с преступными элементами. Помимо этого,
вроде бы этот эпизод отвратил его от поиска подобных приключений, поскольку далее
его опасное исследование проводилось через знакомство с «молодым человеком,
жизнь которого, хотя и можно назвать достаточно представительной, тем не менее
проходила в игорных домах и ресторанах» (1891, стр.13).
В-третьих, преступный мир разделён на классы. Эта классификация Робер-Удена
определяет границы высших и низших видов преступных элементов. Мир жуликов,
которых он называет Греками, подразделяется на три класса:
Если брать общую картину, то греков нельзя отметить определённым образом.
Достаточно трудно описать их портрет, поскольку их вид очень многочисленный и
разнообразный. Тем не менее, я считаю, что лучше всего их можно описать,
разделив на три категории:
1. Грек из высшего общества.
2. Грек из среднего класса.
3. Грек низшей категории. (Робер-Уден, 1891, стр.21).
Мы будем спускаться по социальной лестнице, в сторону уменьшения навыков и
ловкости у преступников. Грек из высшего общества демонстрирует высокий уровень
мастерства ловкости рук, и использует сложные методы. Тем временем, Грек низшей
категории, относится к высшему классу криминального мира, как «скулящий нищий к
виртуозу» (1891, стр.34). Самое важное качество, для этого низшего
разнообразия, это «способность курить и пьянствовать, не упуская ничего из
этого» (1891, стр.35-36). Поэтому, степень мастерства, отражает социальное
положение грека:
Греки низшего типа почти все подобны друг другу. По большему счёту это
негодяи, пьяницы и дебоширы, которые не могут не обманывать, и не будут
пытаться выиграть за счёт честных усилий.
Их уловки обычно так же грубы, как и люди, к которым они обращаются
(Робер-Уден, 1891, стр.35).
Почему была написана подобная книга? Эрднайзе сказал, что ему нужны деньги.
Если бы Робер-Уден просто хотел показать преступный мир и дистанцироваться от
него, или же если его вело просто моральное недовольство, то всё равно
требовалось бы объяснить его замаскированное восхищение греком из высшего
общества. Этот класс жуликов имеет чрезвычайную силу обаяния, тонко чувствует
человеческую натуру и явно сравнивается с фокусником:
Помимо выдающегося ума, грека из высшего общества отличает глубокое знание
самых сложных фокусных уловок. Поэтому никто лучше него не знает, как стянуть
карту, или сделать брейк при снятии, чтобы использовать или убрать в сторону
скрытые карты, и т.д. (Робер-Уден, 1891, стр.24).
Это сравнение предполагает, что ставка делается не только на представление
преступников, но и на то, как относительно них представлен фокусник. В недавнем
исследовании Манган исследует методологические проблемы фокусников, изложенные
в автобиографических письмах, которые по его мнению, склонны обманывать и
самовозвеличивать себя. Он приходит к выводу, что «самый реалистичный способ
оценить фокусников, их жизни, карьеры, уловки, это рассматривать их через
расширение собственных сценических номеров - отчасти через вид "пишушего
исполнителя"» (Манган, 2007, стр.19). Такой подход плодотворен, поскольку
мы видели уровень преступника, как платформу, на основе которой фокусники могли
разработать свою идентичную сценическую площадку. Кроме того, это платформа
сильно различается в зависимости от класса.
Отношения между миром фокусов и криминалом можно воспринимать, как
драматическую напряжённость в рамках современного иллюзионного искусства,
которую фокусники, пишущие на криминальную тему, активно поощряют и защищают. В
«Шулерах» тщательно смоделирована напряжённость. В тексте социальное
расположение чётко разделено. Во-первых, автор раскрывает мир, который в своём
роде можно назвать мифологическим, и о котором - как предполагается из текста -
читатели знают очень мало. И это способствует риску зарождения опасных
ассоциаций. «Карты, кости и домино, могут быть «очень опасными предметами» в
руках криминального мира, но также - это и инструменты фокусника, у которого,
косвенно, также таится опасность в руках, но он воздерживается от
злоупотребления ею» (1891, стр.28). При этом, Робер-Уден открыто заигрывает с
идеей, что и фокусник, и жулик из высшего общества думают и действуют
одинаково. Обработка этого вида преступника выражена признательным поклоном,
как от равного равному. Тем не менее, когда мы достигаем самого бедного и
самого низкого вида обмана, напряжённость прерывается. Грек из низшего общества
переходит все границы - он противен и нравственно и эстетически: «это не
искусство фокусника; это обман без имени» (1891, стр.35).
Ряд этих тем повторяются в книге Джона Невила Маскелина «Шулера и простофили:
полное разоблачение тайн и навыков обмана в азартных играх» (1894). Его вклад в
эту литературу более уравновешенный, чем у Робер-Удена, поскольку в нём
Маскелин занимает решительную моральную позицию: «мы обнаружили, что то
положение вещей, которое здесь показано, действительно существует в нашей
цивилизации, и это, по меньшей мере, весьма прискорбный факт» (1894, стр.4).
Для него, моральная болезнь обмана распространяется даже на обычную азартную
игру, которую он считает «чрезвычайно нечестной» (1894, стр.315). Тем временем,
основная задача книги состоит в том, чтобы защитить честного читателя: «я
поставил перед собой задачу, которая заключается в том, чтобы просто немного
попытаться обучить общество, и просветить тех, кто действительно пытается найти
правду среди вредных и многолетних сорняков вздора и притворства» (1894,
стр.10).
Несмотря на этот высокий моральный тон, в книге наглядно прослеживается театральный
аспект. У карьеры Маскелина, на которую оказало сильное влияние наследие Робер-Удена,
была сильная склонность к рациональности. Его ранние шоу были насыщены темой
неприятия спиритизма, которая стала не только пожизненной озабоченностью, но
так же и значительным источником гласности (Доус, 1979, стр.164-165). В
«Шулерах и простофилях» он подразумевает, что его разоблачение преступления,
будет замечено общественностью, как часть того же самого драматического
крестового похода за правду:
На самом деле, эта книга является всего-навсего кирпичиком здания,
построенным для того, чтобы показать миру истинную сущность тех вещей, которые
не являются такими, какими кажутся, а также с целью показа методов, с
существованием которых средний человек не знаком. (Маскелин, 1894, стр.10).
Тем временем, хотя Маскелин и не разделяет преступников на категории так же
тщательно, как Робер-Уден, он не уклоняется от заявлений о том, что обман - это
социальное явление. О происхождении криминала он пишет следующим образом: «На
мой взгляд, единственная гипотеза, которая в любом случае относится к фактам отдельных
случаев, звучит так - некоторые люди рождаются преступниками. Это их судьба, и
они обязаны следовать ей» (1894, стр.8). Следовательно, здесь также сохраняется
привелигированное положение фокусника по отношению к преступному классу. Тем не
менее, он также и раскрывает то, каким образом человек его положения получил
доступ к этой низкой информации, которая содержится в его разоблачении. Ему
помогал «друг, пожелавший остаться неизвестным». Тем не менее, это не
преступник, а «джентльмен» в «облике того, кого принято считать английским
"шулером"» (1894, стр.5).
Те же самые дороги снова появляются уже в книге Гарри Гудини «Правильный
способ сделать неправильно: разоблачение успешных преступников» (2007[1906]).
Здесь уже личность исполнителя выглядит устрашающей. В предисловии, Гудини
принимает театральную позу:
Есть подземный мир - мир обмана и преступления - мир, высшая польза от
которого заключается в успешном уклонении от законодательства страны.
Вы, кто живёте спокойной респектабельной жизнью, знаете, но на самом деле
так мало, о реальной действительности жителей этого мира. [...] о реальных
мыслях и чувствах преступника, об ужасном восхищении, которое связывает его с
собственной низкой карьерой, о тысячах - да что там, о десятках тысяч -
нераскрытых преступлений и безнаказанных преступниках. Вы знаете, но мало (Гудини, 2007, стр.3).
В книге Гудини, кипящее напряжение между миром фокусов и криминалом,
становится неистовым противоречием. От открывает обзор неизведанного, монтаж
криминальных путей и пороков, уникальные для понимания. Он ясно определяет своё
моральное положение в начале: «всем тем, кто прочитает эту книгу, несмотря на
то, что она сообщит вам «правильный способ сделать неправильно», я хочу сказать
лишь одну короткую фразу: "Не делайте"» (2007, стр.11).Также он
объясняет, что не изучал методы преступников на собственном опыте, а «общался с
начальниками полиции и самыми известными детективами во всех больших городах
мира» (2007, стр.4). Тем не менее, в то же самое время он свободно балуется
этой связью с преступностью. Каждая глава этой книги рассказывает о различных
типах или аспектах криминального мира, пока мы не дойдём до финальной главы,
которая называется «Гудини», и где он показан закоренелым преступником. В ней
он потчует нас своими фокусами, включая и публичную инсценировку побега из
тюрьмы. С характерным эгоизмом, Гудини шёл по двум дорожкам: и бросая вызов, и
подчиняясь закону.
Тематика преступления в литературе по фокусам ясно видна в тексте Гудини.
Его классификация преступных классов, игрива и свободна. Он представляет нам
профессионального грабителя («человек со средствами и дерзостью»), карманника
(«обычный вор»), человека-«мошенника», фальшивомонетчика, и «честного
преступника [женского пола]» (2007). Возглавляет этот список «Аристократ
воровства», а внизу находится «нищий» или «мёртвый бездельник», кто «в
девяноста случаях из ста [...] мошенник и обманщик» (2007, стр.44). Прежде
всего, Гудини подчёркивает, что преступники проникают через каждый слой
общества путём, который показан таким образом, что ставит зажиточного читателя
на границу с этим миром:
Вы видите этого хорошо одетого, представительного мужчину, мельком
взглянувшего на редакционную колонку журнала «Солнце»? Были бы вы удивлены,
если узнали, что он профессиональный грабитель и что у него есть любящая жена и
семья с детьми, которые мало знают о том «бизнесе», который он ведёт уже много
дней и ночей! (Гудини, 2007, стр.7).
Здесь, преступление показано тревожным зрелищем. От него нельзя
дистанцироваться, ни нравственно, ни каким-либо другим способом. Гудини
утверждает, что сумел проникнуть за внешний лоск буржуазного общества и
раскрыть преступную вселенную, скрывающуюся под поверхностью. Тем не менее, в
то же самое время, он не слишком тревожится. Он ведёт подрывную деятельность
только в определённых рамках. Вопрос о том, уместно ли это, не рассматривается,
и ещё меньше внимания уделено закону. Преступники среди нас, они угрожают нам,
но слово «нас» является ключевым. Неудивительно, что пока чума преступности
пропитывает средние и высшие слои общества, это мало связано с низшими
классами. Например, про «скромного преступника» он пишет следующее:
Никакая жадность, а всего лишь лень делает этих воров нечестными» (2007,
стр.9). В целом, достаточно вольготная классификация преступников Гудини,
показана в виде толстой карикатуры на общество с вредными обобщениями. В конце
главы о кражах, он показывает забавную иллюстрацию, которую можно считать живым
воплощением книги. Он схематично рисует «Преступную руку». Под ней следующий
заголовок: «Обычно рука преступника довольно грубой формы, с очень пухлым и
коротким большим пальцем, одновременно с этим остальные пальцы тяжёлые и
шершавые. Мизинец загнут внутрь, и главной особенностью руки является
туповатость» (2007, стр.18).
Комментариев нет:
Отправить комментарий